досталось. А сейчас я чувствовал себя спокойным как никогда.
Я знал, что мне делать.
Она шла рядом со мной. Красивая баба. Ноги, грудь, лицо. Все было на месте.
Нужно уметь выбирать алиби.
Мы пришли в кино, я купил два билета.
Я шел за ней вдоль никелированной лестницы, покрытой толстым ковром. Луч электрического фонарика прорезал темноту. Контролер посмотрел мои билеты.
– Только в разных местах, – сказал он. – Потом поменяетесь.
Ну, Дэн, тебе пятнадцать очков форы.
Она села, сел и я, но за ней, на два ряда дальше.
Через десять минут я бесшумно встал, обошел зал сзади, дошел до запасного выхода и очутился на улице. Проехало пустое такси. Я собирался махнуть рукой.
Нет. Только не такси. На метро.
Я посмотрел на часы. Времени достаточно. Я двинулся к метро.
XII
Перед тем как зайти в грязную забегаловку, где я накануне встретил Ричарда, я огляделся по сторонам. Народу было мало. Черные, метисы, были и белые. Это была нейтральная зона.
Я вошел, решительно надвинув на глаза шляпу, и направился прямо к лестнице.
Мужчина за стойкой едва поднял глаза, когда я проходил мимо. Затхлый и едкий запах охватил меня в коридоре; пришлось сделать глубокий вдох, чтобы к нему привыкнуть.
Я нашел нужную дверь и вошел без стука, стараясь производить как можно меньше шума. Ричард спал, развалившись на грязном диване. На столе – пустая бутылка. Ни Энн, ни Салли. Необыкновенное везение. Но в комнате оставался их запах. Я почувствовал, как мое тело напряглось само по себе, напряглось так, как мне не удавалось его напрячь в присутствии Шейлы или никовской курочки.
Ричард. Сейчас он мне за это заплатит.
Один прыжок, и я уже сидел на нем и сдавливал ему шею.
Он даже не успел закричать. Я сжимал изо всех сил и чувствовал, как под моими пальцами трещат его шейные косточки.
Здесь уж никаких шуток. Никаких следов. Я почти сразу же его отпустил и, не оставляя ему времени для вдоха, накрыл лицо диванной подушкой.
И стал давить. Его жилистое тело судорожно дергалось и чуть не вырвалось из-под меня. Я уже почти лежал на нем, стараясь пересилить его, сдавливая его ноги. Я давил как ненормальный. И тут его колено попало мне в пах. У меня закружилась голова, меня чуть не вытошнило, но я не отпускал подушку. Мне удалось прижать Ричарда к пожелтевшей обивке. Его руки вцепились в мою правую кисть, стараясь сорвать подушку. Я обхватил рукой его голову: вряд ли Ричард вырвется из такого захвата.
Он трепыхался еще добрых пять минут. Силы оставляли меня, и, казалось, глаза выпрыгнут из орбит. Я чувствовал, как по капле выдавливался из меня пот и стекал по коже; рубашка прилипала к моим напрягшимся мускулам.
Рука Ричарда все еще оставалась на моей кисти, но его пальцы меня больше не сжимали. Я с трудом поднялся.
Можно было не продолжать.
Не снимая с его лица подушку, я быстро обшарил его карманы. Грязная записная книжка. Мелочь. Какие-то непонятные предметы. Лотерейные билеты. Записная книжка. Остальное опасности не представляло.
А теперь поживее отсюда.
Я приподнял подушку. Зрелище пренеприятнейшее. Я подошел к столу, взял бутылку, обернув на всякий случай руку носовым платком, разлил остаток алкоголя по его лицу и одежде. Бутылку поставил около него.
У них практически нет шансов. Ну кто будет беспокоиться из-за этого полукровки, найденного в подвале гнусной забегаловки в Гарлеме? Кто будет вынюхивать, действительно ли он умер от прилива крови?
Уж во всяком случае не легавые.
Я осмотрел комнату. Ничего не изменилось. Потом привел в порядок одежду Ричарда. Еще когда я ее обшаривал, то старался не очень сильно ворошить. И правильно делал. Сам Ричард был холодным и твердым, как бетонная свая. Вот что получается, когда подыхаешь ни с того ни с сего.
Я быстро вышел из комнаты. Мне показалось, что сзади открылась какая-то дверь. Я обернулся. Никого. Я пожал плечами и поднялся по лестнице. Прошел через зал и очутился на улице.
Пора. Прошел уже час. Все, в обратный путь. Вот и метро.
До кино я добрался очень быстро. Никто не охранял запасной выход. Я толкнул дверь с табличкой «Вход воспрещен». Еще один сырой коридор. Он напомнил мне тот, другой.
Угрызений совести я не ощущал.
Через стеклянную дверь я посмотрел в зал. Рядом никого.
Я открыл ее, меня внезапно оглушили голоса актеров. Я вздрогнул; свет фонарика ударил мне прямо в лицо, он быстро ко мне приближался.
Как глупо. Тем хуже. Оправдание у меня имелось.
– Что вам нужно?
Я протянул контролеру свой билет.
– Где туалет?
– Не здесь, – сказал он, рассмотрев и сразу же вернув мне билет. – Вот сюда.
– Спасибо.
Спустя две минуты я вернулся к своему месту. Оно было занято, зато впереди все было свободно. Я сел и хлопнул по плечу свою подружку.
– Эй! – сказал я.
Она схватила мою руку, словно я был привидением, и слабо вскрикнула.
– Дэн, – прошептала она, – ты меня так напугал.
Почти сразу же она меня отпустила и вновь уставилась на экран.
Все получается как нельзя лучше.
Но мне не понравилось, что она сжала мне кисть именно в том месте, где час назад ее сжимал Ричард.
А, тем хуже.
Чем больше об этом думаешь…
XIII
Все произошло так, как я и предполагал.
На следующий день в газетах появилась заметка в несколько строчек – а потом все, ни слуху ни духу.
Я снова лежал рядом с Шейлой. Она только что уснула. А я только что убедился, что мое состояние так и не улучшилось.
Днем у Ника тоже делать было нечего. Я даже не пытался.
Я пробовал взять себя в руки, найти какое-нибудь объяснение.
Но это казалось выше моих сил.
Почему у меня не получается с этими девками? С женой? Вчерашняя фраза не выходила у меня из головы: «Или негритоску. Говорят, что они…» Может быть, после встречи с этими двумя негритянками глубоко-глубоко внутри меня возникло ощущение того, что я негр. Ощущение, с которым приходят все страхи, унаследованные от предков… Страх негра перед белыми женщинами… Именно это они и называют «комплексом». Может быть, у меня «комплекс»? Но ощущения, что я негр, не было у меня ни сегодня, ни вчера. Я чувствовал себя таким же белым, как и всегда.
Так что же? Разве нет подсознательных комплексов? Может быть, они все-таки есть?
Я искал. Я искал –
